Не понимаю, почему страх никак не покидал меня, почему простой и короткий сон смог нанести такую тяжкую незаживающую рану. Даже теперь он пугает меня — не так сильно, но достаточно ощутимо. Несмотря на прошедшие спаны, тот образ легко возникает в моих мыслях — и я чувствую себя по-прежнему ребенком, спящим перед пустой, как воздушный шар, королевой почти забытого прошлого моего народа.

Это был мой единственный ночной кошмар, и он случился лишь однажды, но воспоминание… нет, не тускнеет. После всего, что мне довелось видеть и вынести, тот кошмар остается источником таящихся внутри меня страхов. Он властвует над моей жизнью, напоминая о разрушительном зле, которое может таиться под мирным и прекрасным обликом. Я никогда не рассказывала о нем ни моему возлюбленному Нгеву, ни моим почтенным родителям.

Этим вечером я особо остро ощущаю их потерю. Моя собственная жизнь кажется мне пустой. Мой почтенный отец велел бы мне прекратить размышлять о призраках и наслаждаться красотой теплого ясного вечера. Постараюсь, почтенный отец, но в эти дни твоя глупая Нгина все мечется и мечется между прошлым и настоящим. Твоя дочурка теперь глубокая старуха.

Вторая луна вскоре пересечет дорогу своей сестры и закроет ее лицо. Молодежь загадывает желания, стоя возле золотистых прудов и держа наготове прутики в ожидании подходящего момента. В годы моей юности мы бросали наши желания в широкие лиловые горлышки пангуулунга, осторожно шагая среди мясистых серо-зеленых листьев и избегая хрупких фиолетовых цветов и сочных на вид плодов. Наши желания были воплощены в похожих на колючие стрелки семенах серебряной лилии, но волнение было таким же, как у нынешней молодежи. Изменилось далеко не все…

Прах моего Нгева покоится в глубине этого пруда. Я все еще ощущаю запах его кожи. Такое ароматное тепло неведомо нынешним детям Стромви, ибо перемены коснулись как исходящих от нас запахов, так и нашего восприятия. Теперешние тонкие и изысканные ароматы по-своему приятны, но они кажутся мне слишком пресными. Никто из нынешних крепких и сильных юношей не смог бы удовлетворить меня так, как Нгев, и дело не в возрасте, притупившем мои интересы. Я брала себе младших партнеров и очень любила их, но никто из них не мог пробудить мои чувства с той полнотой, ибо я принадлежу к другому времени. Если бы была жива любая из моих сестер, она поняла бы меня.