- Ты про Гришавина слышал? - Гришавина? Что ж, слыхал про такую... тусовку. Только ты при чем? У серьезной команды и командиры серьезные! - Думаешь, на понт тебя беру? Андрей шевельнул плечами. Он не сомневался, что "Сосун" не врет. Но был уверен, что и он, и говнодавы где-то в самом низу иерархии. Конь с ними разберется. Ласковин медленно (а то как бы с испуга стрелять не начали!) вынул руку из бокового кармана, полез за пазуху, достал визитку, из тех, коими Сипякин снабжал своих, чтобы сыпали вокруг, как репейник - колючки. "Охранное бюро "Шлем"". Защита... обеспечение... Дорогие, тисненые, под пленкой, прямоугольнички. Достал, выщелкнул под ноги "Сосуну". - Думаю так, - сказал он. - О том, что пацан-студентик трем героям киздюлей навешал, лучше умолчать. А то... уволят по профнепригодности! А со мной... договоримся. Увидимся, парни! И повернувшись, не спеша зашагал к воротцам садика. Спина его выражала абсолютную уверенность, но сам Ласковин был начеку, и слух его ловил каждый звук: звук расстегиваемой молнии, щелчок предохранителя? Андрею дали уйти без помех. Сделав для надежности крюк, он вернулся к оставленной машине. - Ну что? - спросил испереживавшийся Виктор. Андрей не удержался, чтобы немножко его не потомить: вынул из-под сиденья магнитолу, воткнул на место (оставлять "пионер" на виду - искушать судьбу: молотком по стеклу, магнитолу вон - и пусть истошный вопль сигнализации рвет уши владельца), поставил кассетку "Магнитные поля", распечатал банку "коки", отхлебнул. - Хочешь? - предложил Виктору. - Все в порядке, да? - Пей. Не то чтобы в порядке, но теперь они будут заняты мной! - А ты... справишься? Андрей испытал удовольствие, услышав в голосе парня беспокойство не о себе, а о нем, Ласковине. - Справлюсь! - Приятно чувствовать себя сильным. Приятно использовать свою силу, чтобы сделать мир более справедливым. "Тщеславие, - вспомнил Ласковин, - враг воина!" Так говорил Зимородинский, а он ничего не говорил зря.