«Ах, Дайя, Дайя, нужно было тебе быть понастойчивее и уговорить меня на Обращение. Не послушался, дурень. Думал, хватит „Глаза Мира“.
— Тащите в дом, — услышал он сквозь нарастающий шум в ушах.
Мелькнула мысль: «А разве я не в доме?» — но, спустя минуту, в прихожей загрохотало, послышались злые выкрики, мат. Похоже, в дом действительно что-то тащили. Нечто тяжелое и громоздкое.
— Боком поверни, вот так, как в кино. Никогда не видел, что ли, как таскают? На плечо положи и тащи, — уловил Виктор, уже теряя способность ориентироваться в пространстве.
Его схватили за ноги и словно вещь потащили куда-то. Очевидно, недалеко, хотя, впрочем, он мог просто отключиться на некоторое время. Сквозь кровавую пелену умирающий увидел оклеенные коричневыми обоями стены и знакомую люстру на потолке. Значит, пока еще дома… Сильные руки подхватили его ослабевшее тело под мышки, протащили еще немного, но уже в сторону, снова бросили с прежней небрежностью и презрением. Виктор хотел застонать, но из груди вырвался только едва слышный сип, смешанный с клекотом. Горло было наполнено кровью. Удивительно, как он дышал до сих пор?! И зачем он нужен им? Добили бы, и дело с концом. Разве это не то, чего они хотели?!
Но в покое его оставлять явно не собирались. Сквозь мутную пелену, застилавшую глаза, Виктор видел темные силуэты подис, склонившихся над ним. Бритоголовые переговаривались, негромко смеялись, один сопляк лет восемнадцати, криво ухмыляясь, склонился пониже и плюнул Виктору в лицо. Тварь! Ничего, найдется управа и на тебя! Думаешь, многие подис становятся в итоге дархами и уж тем более удостаиваются чести попасть во Тьму? Единицы, да и те скорее по чьей-либо небрежности или случайности. Редко, как вознаграждение. Конечно, им обещают, их завлекают и удерживают, но слугам Тьмы нужны такие преданные псы, нужны в своем смертном лике, ибо только подис — люди, посвященные в тайные знания разного уровня и служащие дархам, способны на трюки, подобные этому. Ведь только человек может беспрепятственно войти в Убежище, сколь бы ни была черна его душа.